Игорь Вайсман. Мышка в банке

07.12.2014 14:15

МЫШКА В БАНКЕ

 

Утром по зданию разошлась новость: в понедельник придут травить мышей.

– А зачем? – спросил я у завхоза.– Не лучше ли завести кошку? В природе все должно быть естественно, а город, как бы мы ни тужились, все равно от природы не изолируешь.

– Скажешь тоже! – буркнул тот, оценив мое рационализаторское предложение как неудачную шутку. – Арендаторы жалуются. Мышей видели прямо в офисе.

После обеда две очень симпатичные девушки – риэлтеры, снимавшие офис на первом этаже, молча, с загадочным видом подошли ко мне и поставили на стол прямо перед моим носом стеклянную банку, закрытую изрешеченной дырками крышкой.

– Так это же мышка! – воскликнул я. – Где вы ее взяли?

– Поймали.

– Поймали?! Сами?!

– Ну да.

– Где?

– В нашем офисе. Уже вторая попадается.

– А вы знаете, что в понедельник здесь будут травить мышей?

– Конечно, знаем! Мы же вызвали эту службу.

– Вы?! Вот так-так! – Мне было странно, что такие очаровательные девушки могли так поступить. Да при этом еще и проявили заботу о пленнице – не только проделали дырки в крышке, но и накрошили ей еды – несколько видов, на выбор! Как можно совместить одно с другим, убей, не пойму! Наверное, это и есть знаменитая женская логика. Хотя, мне кажется, тут скорее следует говорить о морали, а не о логике. Но выражения «женская мораль» мне никогда не доводилось слышать.

– Так вы дарите ее мне? – поинтересовался я.

– Да, – скромно ответили девушки, улыбаясь одними глазами.

– Пожалуй, я отнесу ее моему коту! – высказал я свое решение.

– Вот и хорошо! – заключили они и ушли.

Я остался наедине с пленницей – маленьким серым комочком, замершим в неподвижности.

Так вот ты какая, мышка, героиня народных сказок и страшилок, коими родители щедро кормят своих детей! Совсем крохотная, симпатичная и несчастная! На героиню сказок ты и впрямь похожа: очень славная. И из такой-то многовековая пропаганда создала образ врага всего человечества! Но какая вражда может заключаться в этом милом, похожим на игрушку существе? Я готов поспорить на что угодно, у этих созданий и в мыслях никогда не было замышлять что-то против людей. Им вообще не знакомы понятия о вражде, злобе и ненависти. Их просто оклеветали и все поверили в эту клевету. Все, что мыши делают, – пытаются выжить в этом, вот уж действительно кошмарном для них, мире. Вот они-то в самом деле со всех сторон окружены врагами, которым могут противопоставить только свою плодовитость. Они живут в условиях не прекращающейся тотальной войны против них, абсолютного геноцида. Есть ли на Земле более несчастные существа, учитывая, что они все-таки достаточно умны, чувствительны, да и детей рожают и вскармливают молоком, как и мы?

Весь вид узницы банки выражал ужас и полную безнадежность. К еде она даже не думала притрагиваться. Каким же чудовищем должен я ей представляться! Вспомнился Гулливер в стране великанов. Их физиономии виделись ему ужасными, сплошь изрытыми морщинами и неровностями. Наверное, даже лица молодых красавиц, поймавших несчастную, ее глазам представляются совсем не такими нежными и гладкими, какими нахожу их я.

Видя меня сквозь стекло банки, мышка вся сжалась и замерла в какой-то неудобной позе, отставив в сторону одну заднюю лапку и подвернув под себя передние. Видимо, ее лапки от этого затекли, но она и не думала принять позу поудобнее. Она была скована ужасом. Ужасом в чистом виде, без малейшей театральности, без дешевых слез, криков, упреков, истерик, как это обычно бывает промеж людей. Мышка не умоляла меня о пощаде, не вопила истошным криком, а просто молчала в ожидании смерти. Она ни в чем не упрекала меня, не вопрошала: «Ты что, не понимаешь, монстр, что я тоже хочу жить? Что тебе даст моя смерть?» Она просто молча ожидала конца, в нелепой позе, словно окаменелое изваяние.

Так каким же чудовищем надо быть, чтобы расправиться с этим несчастным существом?!

Мне отчетливо представился заключенный, которого вот-вот поведут на казнь. Стало не по себе. Пожалуй, про то, чтобы отдать ее коту, я сказал не подумав, – решил я. Надо ее выпустить. Только куда? Если здесь, то жить ей осталось три дня.

Тут я вспомнил, что в соседнем дворе есть помойка, около которой расположена бойлерная – столовая и жилище рядом! И направился туда, бережно неся банку.

По дороге мне попались две дворовые кошки, направлявшиеся поужинать к мусорным бакам. Они были грязные и пугливые. В другой раз я покормил бы их, но сейчас они показались мне чудовищами, словно я сам стал мышью.

Я отыскал небольшое отверстие в фундаменте бойлерной, открыл крышку, и мышка пулей вылетела из банки в открывшееся перед ней убежище.

На душе полегчало. Остался, правда, один открытый вопрос: сколько еще этой бедолаге дадут пожить?

 

С того дня прошло порядком времени, но когда я прохожу тем двором, голова сама поворачивается к бойлерной, в которой нашла спасение мышка из банки. И я с грустью и какой-то щемящей надеждой ищу глазами тот серый комочек. Понимаю, что это глупо, что моей мышки, наверное, давно уже нет, что, даже если я и увижу мышь, то не смогу определить, та ли она или совсем другая. Понимаю, но все равно поворачиваю голову и напряженно смотрю. А сердце щемит. А в глазах накатились слезы. Наверное, образ узницы банки навсегда стал частью моей души. Мы ведь практически не знаем, что они представляют, наши души, и что формирует их части. Может, мы не замечаем, ненавидим и убиваем именно то, что потребно нашей душе? Иначе откуда появилась во мне эта вселенская боль? Может, мы извели и уничтожили почти все, что как раз и формирует наши души, и оттого стали такими черствыми, злыми и агрессивными? Вот ведь и я до этого случая был не таким. Эта маленькая мышка изменила меня. Своими крошечными размерами она пробудила во мне что-то большое и настоящее.

 

© Игорь Вайсман, текст, 2014

© Книжный ларёк, публикация, 2014

—————

Назад