Ренарт Шарипов. Правда о проекте "Байкер из склепа"

31.01.2016 15:52

Из цикла "Мезениада"

ПРАВДА О ПРОЕКТЕ «БАЙКЕР ИЗ СКЛЕПА»

(Закрытое объяснительное письмо ветерана КПСС В. Н. Мезенцева в секретное ОСО при Совете Ветеранов ЦК КПРФ)

 

Наступило наконец, время, когда молчать попросту не имею права. Сегодняшнее письмо я пишу не для себя, и не для вас, дорогие соратники, а в основном для нового поколения борцов с капиталистической заразой. Надеюсь, что мой горячо любимый внук Алексей сочтет это письмо моим духовным завещанием.

Проект, окрещенный буржуазной и оппортунистской прессой «Байкер из склепа» и известный в ОСО в основном по сбивчивым и путаным доносам приставленного ко мне стукача Анатолия Первухина, на самом деле имеет глубокую идеологическую и историческую подоплеку. И сейчас, после провала (надеюсь, не окончательного) этого важнейшего проекта нового тысячелетия я могу не скрывать всей правды. И в самом деле, почему получилось так, что светлый образ Владимира Ильича Ленина, дорогой всем последователям ленинизма, оказался настолько сильно искажен, и выродился в результате в самого заурядного уголовника с наполеоновскими замашками?

Многие считают, что виновным в этом является не стерильная ноосфера, в которую попал материализовавшийся дух, поскольку реинкарнация вождя произошла случайно, и была сделана с помощью рук, абсолютно чуждых делу революции.

Однако здесь есть несколько «но», а в самих этих «но» содержится немало тонких и архитонких нюансов:

Реинкарнация образа В. И. Ленина, путем высвобождения его астральной компоненты методом обратносимметричной матрешки, произошла действительно не в пентаграмме, образованной     пятью Пентиумами-4, за которыми полагалось сидеть пяти верховным большевистским друидам – членам Красной Каббалы (первым из них должен был быть ваш покорный слуга, остальные – мой родной брат Миша, Аввакум Енько, Тарас Георгиевич Петушенко, Батыга Джучиевич Джихангиров).

В действительности эта реакция была запущена в штате Огайо, город Спрингвуд, по адресу Элм-стрит 1941, в доме эмигрантов из РФ Бруевичей. Обратите внимание на фамилию!

Олег Бруевич, ставший невольным реинкарнатором В И. Ленина, действительно чужд революционному движению, однако связан с ним генетически!!! Ибо он есть прямой потомок того самого Бонч-Бруевича, старого и преданного соратника вождя!

Здесь мы опустим обстоятельства того, каким образом матрешка с заключенной в ней астральной компонентой образа вождя попала к Олегу Бруевичу, да еще и в САСШ, однако на факт генетической родственности реинкарнатора со старым большевиком еще раз прошу обратить внимание. При беседе с ныне покойным О. Бруевичем, я выяснил интересный факт – в его сознании произошло полное замещение с личностью его прадеда Бонч-Бруевича. То же самое можно сказать и о самом реинкарнате вождя – т. н. «Байкере из склепа». При личной беседе с этим самозванцем я выяснил, что именно себя он и считает настоящим Лениным. И, увы, я должен был с ним согласиться. Именно потому, что в годы своей боевой и революционной юности мне довелось непосредственно столкнуться со всеми реально существовавшими прототипами вождя!

Их, как известно, было несколько, и к Владимиру Ильичу Ульянову практически все они имели самое отдаленное отношение. И все же, список Лениных следует начать именно с него, хотя он сам-то совершенно никакой не ленин [1], как это выясняется из его биографии.

Владимир Ильич Ульянов – ленин № 1, точнее, совсем не ленин. Его единственная известная (в основном, по одесскому и симбирскому блатному фольклору, а также по данным царской уголовной полиции) кличка – Володька Каменный, в настоящий момент проецируемая народным фольклором на многочисленные памятники вождя.

В. И. Ульянов – Володька Каменный – действительно родился и вырос в г. Симбирске, воспитывался в семье инспектора народных училищ Ильи Ульянова (его приемного отца, ибо настоящим отцом являлся любовник М. А. Ульяновой – семейный доктор Покровский). Положительный и тихий характер отчима – Ульянова – не оказал никакого воздействия на темперамент Володи, с детства отличавшегося склонностью к девиантному поведению. Так, например, гостя в г. Казани с семьей приемного отца у его родственников, семилетний Володя подбил игравших с ним детей к распитию стоявшей в буфете водки. Взломав буфет и распив водку, маленький Володя для того, чтобы скрыть следы преступления, разбил пустой графин и свалил вину на игравших с ним детей. Дети были наказаны, тем более что не привычные к алкоголю, сразу выдали свою вину приступами рвоты и головных болей. Рассказы об изувеченной лошадке (настоящей лошадке-пони по кличке Маша, а не из папье-маше!), о сводной сестрице Оле, изнасилованной Володей под диваном, вы знаете из сильно искаженных рассказов детских советских писателей.

В гимназию Володю, практически законченного малолетнего преступника, взяли из уважения к его приемному отцу, однако существует и другая версия. Дело в том, что инспектор народных училищ (попросту церковно-приходских школ) имел к гимназической системе лишь косвенное отношение. Сам Илья Ульянов был человеком малограмотным и набожным, происходил из семьи обрусевших чуваш, которых было немало в тамошнем Симбирске. Практически всю жизнь он провел вдали от семьи, инспектируя ц/п школы в чувашских деревнях и посещая святые места, и брак его с известной в прошлом авантюристкой Марией Бланк, выданной за полуграмотного учителя-чуваша насильно в качестве наказания родителями, был большей частью фиктивным. В частности, Мария Бланк имела продолжительный роман с доктором Покровским, а затем – с директором классической гимназии г-ном Теодором Керенским, ссыльным польским националистом. От их альянса была прижита дочь Александра, взятая на воспитание неженатым директором. Впоследствии, невзирая на то, что оба были детьми одной матери, Александра и Владимир вступили в противоестественную кровосмесительную связь (это произошло, когда ему было пятнадцать, а ей – соответственно – одиннадцать лет). Владимир Ильич и Александра Федоровна были любовниками на протяжении всех последующих гимназических лет, впоследствии их связь прервалась, однако оба сохранили теплые, дружественные отношения еще на протяжении долгих лет.

В шестнадцать лет Владимир бросает гимназию и всецело отдается криминальному образу жизни. В частности, совместно с другим своим сводным братом Александром занимается контрабандой опиума и морфия, который отпускал по поддельным рецептам их патрон (и Володин отец) – д-р Покровский. Александр в частности, расширил дело, уехав в Петербург, где поставлял наркотики непосредственно народовольцам-террористам. При раскрытии покушения на императора Александр, как наркодилер преступников, был пойман и казнен. Владимир, опасаясь слежки, уезжает из Симбирска в г. Одессу, где проводит некоторое время, занимаясь контрабандой турецкого гашиша совместно с главарем одесской шатии Мишкой Япончиком. Впоследствии, из-за конфликта с Япончиком, Володька Каменный спешно уезжает в г. Казань, где встречает свою любовницу и сестру Александру Керенскую, ныне курсистку – слушательницу Казанского императорского университета. Александра увлекается модными в это время революционными идеями, в частности, пописывает работы на социал-демократические темы, которые публикуются в революционной и околореволюционной прессе под фамилией ее брата и сожителя, которому в принципе совершенно на это наплевать, а его подруге это необходимо для конспирации. Вскоре за организацию дебоша в студенческом трактире Владимира, наконец, арестовывают. Александра же, вместо того, чтобы помочь своему амуру и сводному братцу, уезжает в С.-Петербург, где весьма быстро составляет выгодную партию, охмурив сотрудника американского посольства и выйдя за него замуж (Аарон Киссинджер, двоюродный дядя знаменитого впоследствии госсекретаря США Генри Киссинджера).

В дальнейшем Владимира за продажу наркотиков и многочисленные налеты на банки, совершенные им в разные годы и в разных городах, осуждают к каторге, которую впоследствии заменяют ссылкой в с. Шушенское, из которого Владимир совершает дерзкий и рискованный побег. Перейдя российско-китайскую границу, Володя оказывается в г. Харбин, где находит давнего поставщика своего покойного брата – корейца Хвана Ви Ли, на счетах которого скопился солидный капитал, принадлежавший Александру Ульянову, и принадлежащий по завещанию его сводному брату и подельнику. Теперь Владимир – солидный, богатый человек, миллионер. Он уезжает в Швейцарию и практически удаляется от дел, которыми заправляет ушлый кореец Ви Ли, которого Володька для удобства называет Вилли.

Так Вилли на долгие годы становится личным секретарем В. Ульянова.

В. Ульянов покупает солидные имения в Великобритании. Именно здесь, по просьбе Александры Керенской-Киссинджер, проводится несколько съездов РСДРП, которая в те годы едва успела отделиться от европейского филиала Бунда. Окончательный раскол происходит на третьем съезде РСДРП, где происходит разделение по чисто этническому принципу – евреи во главе с Бронштейн и Мартовым сохраняют приверженность делу Бунда и всемирной жидомасонской организации, а русские (в общем-то случайные люди в революционном движении – в основном, боевики), подогретые шовинистическими речами хозяина имения, вступают в конфликт с представителями сионского племени. Здесь же происходит историческая ссора Владимира и Александры. Володька бросает сестре в лицо, что та, мол, продалась жидам, и той нечем ответить на очевидную правду – ведь ее деятельностью давно руководит муж – еврей-американец Киссинджер. Впоследствии Керенская рвет с социал-демократами (меньшевиками), и начинает сочувствовать эсерам, ибо их методы больше напоминают ей боевую молодость.

Владимир Ульянов время от времени принимает заказы от представителей многих революционных партий на убийство того или иного крупного правительственного российского чиновника. Заказы эти осуществляются в России либо лично поверенным В. Ульянова корейцем Вилли [2], либо его аколитами – членами тайной корейской организации мастеров убийства голыми руками (Синанджу).

Сам Владимир Ульянов проживет долгую жизнь в Цюрихе и скончается лишь перед самой Второй мировой войной. До конца своих дней Владимир Ульянов оставался убежденным антисемитом, что было вызвано, очевидно, его подсознательной ненавистью к еврейке-матери, а также ярко выраженной славянской внешностью, позаимствованной от отца – доктора Покровского.

В детстве Володя был прехорошеньким мальчиком с живыми голубыми глазами, румяными щечками и кудрявыми светлыми волосами. Именно эти его детские фотографические портреты украшали впоследствии октябрятские значки. Знавшие его впоследствии люди описывали Володьку Каменного как гиганта с чисто русской внешностью – рост метр девяносто пять сантиметров, буйная белокурая вьющаяся шевелюра и густая курчавая борода, пронзительный взгляд ярко-голубых глаз. Володька Каменный, по слухам, гнул пальцами подковы, ломал гвозди и, несмотря на пристрастие к опию и нюханью кокаина, занимался велоспортом, к которому пристрастился в Англии. Рассказывают, что однажды, когда В. Ульянов ехал в бытность в Берлине на велосипеде, то столкнулся с автомобилем самого Карла Каутского, в ту пору – депутата рейхстага. Разгневанный Владимир Ульянов попросту перевернул автомобиль вместе с пассажирами. С тех пор Каутского друзья называли не иначе, как перевертышем, или по-другому оппортунистом.

Слухи о личном пребывании Володьки в революционном Петрограде так и не подтверждены, хотя до сих пор питаются устойчивой народной молвой, описывавшей Ленина (точнее – самого Ульянова!) как белокурого, бородатого гиганта. Возможно, более подробный анализ отрывка романа «Тихий Дон» (подлинный автор, разумеется, не Шолохов, а известный декадент П. Пустота, известный как «Нахаленок»), прольет свет на эту тайну в историографии лениных и всего ленинского движения.

Агент германского генерального штаба, остзейский барон Николас фон Леннен – ленин № 2, наиболее реальный из всех лениных, которых мне доводилось встречать в своей жизни. Сам Никки (так его называли у нас в семье) являлся одним из глубочайших религиозных мистиков и серьезных ученых-парапсихологов своего времени. Он являлся моим двоюродным братом по линии Ботте-Дитрих-Дитмар-Розенберг (материнская ветвь), однако в детские годы мы встречались лишь однажды, во время променада в Ревеле в 1909 году.

Никки фон Леннен был внедрен в ряды РСДРП в 1913 году, когда стало ясно, что предательница революции – потаскуха Сашка Керенская тащит империю в омут жидомасонской Антанты, подталкиваемая к тому мужем – сыном цадика Аароном Киссинджером (его любовницей, надо заметить, в то самое время являлась небезызвестная меньшевичка Елена Бронштейн, более известная под своим псевдонимом Троцки [3]). Патриотические германские круги не могли допустить гибели своих русских братьев! Извините, расчувствовался…

По приезде в Россию, Николас фон Леннен вошел в контакт с небезызвестным корейцем Вилли, поскольку оба они состояли в тайном ордене Полного и Окончательного освобождения. На этой почве немец и кореец сблизились настолько, что Вилли, будучи поверенным В. Ульянова, одновременно оказывает услуги и моему кузену Никки. Кстати, своим кузеном он называл и этого корейца. Точнее, он называл его братом, что не удивительно для лиц, состоящих в одном религиозно-мистическом братстве. Именно эту переписку м/у Никки и Вилли, где те называют друг друга «братьями», ведшуюся на немецком языке, современные горе-исследователи выдают как письма царя Николая Кровавого к кайзеру Вильгельму.

Как известно, Никки с началом войны был вынужден уехать к себе на родину, поскольку находился на грани провала (выдала его проанглийской партии, разумеется, все та же сука Сашка!). С этого времени остававшийся в Петрограде Вилли становится его главным доверенным лицом. Именно с этого момента в руках хитроумного корейского мастера восточных единоборств оказываются два факсимиле с фамилиями господина Ульянова и герра Фон Леннена. Впрочем, письма Вилли к Никки и наоборот этого периода пронизаны особой теплотой и нежностью. Только после февральской т. н. «шампанской» революции (о ней будет рассказано особо) Никки вопреки воле А. Керенской приезжает в Петроград. Для особого агента генерального штаба был заказан особый пломбированный бронированный вагон для проезда сквозь линию русско-германского фронта. По русской территории его вез специальный немецкий броневик фирмы «Daimler-Bents». Вместе с ним ехали все пятьсот миллионов марок, выделенные кайзером Вильгельмом для устройства и дальнейшего расширения революции, долженствовавшей наконец-то повергнуть в прах торжество англо-французских жидомасонов в России, и вернуть братскую страну в ласковые объятия фатерлянда.

Продажной жидомасонской суке Керенской, захотевшей самовластного правления, так и не удалось ни арестовать, ни расстрелять моего кузена. Кореец Вилли умудрялся прятать его под носом у политического сыска, в частности, даже был дан ложный след в виде шалаша в Разливе, где фиктивная жена Никки – также агент генерального штаба Надин фон Крупп (племянница того самого Круппа, и пламенная патриотка!) провела пару недель в объятиях пьяного финского рабочего (фотография которого в кепке и с бодуна вошла во все учебники, а случай с Наденькой – во все анекдоты, правда, пьяный финн для большего романтизма был заменен на Железного Феликса).

Восстание, как вы знаете, началось ночью. Никки благополучно организовал революцию, подавил всяческие мятежи, разогнал подлую Учредилку. Во всем этом ему помогал незаменимый Вилли. Надо было также учитывать, что приходилось делить власть с подлинными революционерами – эсерами Сашки Керенской, которая благополучно сбежала из Зимнего на машине своего мужа в форме медсестры, меньшевистской сволочью – проституткой Ленкой Троцкой (с которой Никки пришлось даже один раз переспать!), чтобы создавать на Западе иллюзию полного хаоса. В этом «хаосе» был подписан долгожданный Брестский мир, когда на большей части южных земель российской короны воцарился вожделенный немецкий порядок. Лишь Петербург приходилось удерживать под постылыми красными знаменами в виду компромисса со всяческими проститутками Троцкими. Впрочем, конец всему бардаку уже зрело обозначался – как раз на ноябрь месяц (по новому, европейскому стилю, введенному Ники для удобства), то есть на годовщину воцарения Никки в Питере, планировалась коронация Николаса фон Леннена как нового русского императора. В Берлине срочно нашли геральдические документы, свидетельствующие о неопровержимой генетической связи фон Ленненов с герцогами Голштейн-Готорпскими, а стало быть, – с представителем оборвавшейся ветвью подлинных Романовых (Павел, как известно, был сыном Г. Орлова).

Увы, как раз в это время перешли в наступление жидомасоны. Еленой Троцкой, управляемой из-за рубежа коварной рукой продавшейся мировому сионизму А. Керенской, был убит старый друг Никки – барон Мирбах, но и это было еще не все…

Мировая гидра сионизма готовила потрясающий удар сразу по двум направлениям…

Действуя через Владимира Ульянова, представители Антанты, убедившие его в псевдопатриотических славянофильских чувствах, передали корейцу Вилли указание о том, что брата Никки необходимо срочно убрать.

В ночь перед предстоящей коронацией Никки пошел, как и обычно, в кафешантан «Канкан у Фани», где, по своему обыкновению, заказал себе порцию франкфуртских сосисок и стаканчик шнапса, которые он и намеревался поглотить под звуки своей любимой «Аппассионаты» Бетховена. В этот самый момент Вилли уколол его в шею отравленной вилкой, после чего, не давая фон Леннену прийти в себя, перекрыл его дыхательные пути сосиской по-франкфуртски. Фон Леннен был убит, дело германской победы оказалось подорвано. Примерно в то же самое время в Берлине началась жидомасонская революция под руководством К. Либкнехта и известной содержательницы гамбургского притончика Розы Люксембург. (Отсюда берет свое начало «долль-штосс-легенда» – «легенда о дюжине ножей в сосиску революции».)

Никки был типичным северным немцем – среднего роста, рыжеватым пруссаком, склонным к полноте. Любимой формой его одежды был генеральский мундир с золотыми погонами, который он носил, практически не снимая, даже во время своего пребывания в Смольном, и бисмарковский шлем. Любимой пищей Никки и его основной слабостью являлись франкфуртские сосиски, которые, как известно его и погубили. (см. рассказ Р. Шарипова «Ленин и сосиски»).

Далее, ленин № 3 – Хван Ви Ли. В Советской же России в то же самое время начинается период полной смуты, продолжавшейся примерно до конца 1918 года. Весь мир стоял перед угрозой перманентной «мессианской» революции, которую сулила Елена Троцкая. Всей политикой того времени заправляла именно она, а всеми финансовыми делами (точнее, их окончательным разворовыванием) занимался безраздельно Вилли. Для удобства и для снятия полной ответственности, как эмиссар Антанты и сионистского движения, Вилли пользовался в это время двойным факсимиле – В. Ульянова и Н. фон Леннена. Подпись эта того времени выглядела как:

Ульяновъ/ Лененъ.

Заметьте, что Ли пользовался не прочерком, как это делается, когда ставится двойная фамилия, а именно разделительной чертой! Впрочем, это было очень верно – ведь Хван Ви Ли являлся одновременно представителем двух фирм, в чем честно и признавался! Впрочем, в период своего почти единоличного правления воришка настолько обнаглел, что принялся подписываться своим собственным именем. Факсимиле позднего периода его правления выглядят следующим образом:

ВИ.Л (и)

– последняя «и» неразборчива, и потому кажется просто хвостиком.

Наконец, в мае 1919 года я и группа красных друидов, с И. Сталиным ( о нем речь пойдет отдельно) во главе, покончила с самовластием корейского преступника. Я лично обезоружил Ли одному лишь мне известным приемом (Ли был опаснейшим противником!) и вкатал ему целых четыре ампулы гилозоина. Затем нами был проведен ритуал взывания к духу Чингисхана, который был благополучно вызван нами с места его захоронения (открытого мною лично в 1911 г. как раз на месте падения Тунгусского метеорита). Дух Джихангира пожрал астральную компоненту души Ли и вселился в его материальную оболочку.

Сам Ви Ли был наиболее близок к канонизированному облику вождя – раскосый, низенький, лысый старичок – кореец с реденькой бороденкой, одетый по традиции Юго-Восточной Азии в скромную кофту цвета хаки, домотканые штаны и вытертую кепку, купленную им по случаю в бытность его в Англии. С ней он не расставался даже в бане. Лишь зимой Ли был вынужден кутаться в пальто с каракулевым воротником и мерлушковую шапочку-пирожок. Ли превосходно владел техникой восточных единоборств, искусно владел и саблей-катаной, которую, кстати, внедрял среди большевистских военачальников того времени. Соратники поражались его сверхчеловеческой силе, совершенно не вязавшейся с его заморенной внешностью. Так например, на субботнике, организованном им на территории Кремля (все корейцы ужасно чистоплотны!), пресловутый Бонч-Бруевич поразился тому, что Ви Ли (или попросту ВИЛ, как называли его соратники), запросто поднял на плечи гигантское бревно и нес его, не замечая повисшего на бревне напарника, который был вдвое выше его ростом.

Любимыми блюдами ВИЛа были китайская рисовая водка, острая капуста-кимчи и вяленая рыба. За неимением тихоокеанских морепродуктов ВИЛ предпочитал вяленую воблу, которая в то время вошла в очень большую моду.

Несмотря на неказистую внешность, Ли отличался слабостью к кинематографии и фотографированию. Он постоянно появлялся в объективе еще в пору правления фон Леннена, а в период своего самовластия вообще потерял всякое чувство меры. (Кстати, Троцкая в отличие от него была гораздо скромнее – на съемки она всегда отправляла лично меня – отсюда и возникла знаменитая легенда, что Троцкий – это мужчина в буденовке, с бородой и в пенсне. Что поделать, в то время у меня неожиданно ослабло зрение. Очевидно, это было как-то связано с качеством кокаина, который поставляла нам чертова Антанта!)

На конец самовластия Ли дается намек в знаменитой песне Вертинского «В бананово-лимонном Сингапуре», посвященной непосредственно Александре Керенской. Вертинский ошибается лишь в одном месте, называя Ли китайчонком.

Итак, высшая стадия объективации лениных – дух Джихангира. Мы наконец добились нужного результата – магия помогла сделать то, что было не под силу всем патриотам мира.

 

[1] Для удобства буду писать прототипов с прописной буквы – прим. Мезенцева.

[2] Sic! В. Ульянов настолько доверял Вилли, что вручил ему право своей личной подписи! – прим. Мез.

[3] Типично американская огласовка искаженного русского слова Троянская! – прим. Мез.

 

© Ренарт Шарипов, текст, 2016

© Книжный ларёк, публикация, 2016

—————

Назад