Александр Леонидов. Сайков и Франкфурт

17.04.2016 11:45

Из цикла "Легенды и сказки Вышнего Рарога"

САЙКОВ И ФРАНКФУРТ

 

Модный издатель Ромуальд Сайков, представлявший своё и российское (неизвестно, кого больше) издательство «Клише à la Бог» на традиционной всемирной книжной ярмарке во Франкфурте – уронил большой радужный стенд с гомосексуальной литературой. Уронил громко, вызывающе, и даже сам упал поверх полетевших повсюду книг, а на фотоальбом «Голубой Гламур» его стошнило. Всё это приняло характер демарша, хотя сперва таковым и не было…

Дело в том, что академик всех академий Ромуальд Сайков взял с собой на Франкфуртскую книжную ярмарку поэта Владилена Редисова. А поэт Владилен Редисов любил пиво, и с самой войны не любил немцев. Чтобы забыться и порадовать себя, Владилен Редисов пил много пива, и заодно Ромуальду наливал. Потом Редисов устал и отстал – ведь эта ярмарка сильно выматывает физически: франкфуртский выставочный центр — пространство размером с крупный аэропорт. Между корпусами инсталлированы крытые коридоры с движущимися дорожками, плюс курсируют внутренние автобусы. Нужно делать переходы по километру. А на дворе была самая жаркая пора деловой жатвы…

На одном из переходов Ромуальд встретил писателя Алексея Нионилова, который пил бразильский ром. А сам Ромуальд пил всякое, но почему-то никогда не пил бразильский ром. И Сайков спросил у Нионилова – что есть такое бразильский ром?

– Ну… – пояснил Алексей. – Это если взять «кока-колу» и смешать с настойкой боярышника, то один в один… Только у нас это рублей в двести обойдётся, а у них почему-то двести евро… буржуи…

Ромуальд Сайков усомнился. За маловерие своё был он тут же наказан: в раскладной пластиковый стаканчик Нионилов набуравил ему «раствор боярышника с «кока-колой» и уговорил выпить.

Так Ромуальд Сайков встал на скользкий путь повышения градуса, утешая себя, что это ничего, ибо градус нельзя только понижать. Но это же вопрос – в каких количествах?

Опробовав вкус бразильского рома и найдя его омерзительным после баварского пива, Ромуальд Сайков снова стал сомневаться. Ведь, к несчастью своему, он никогда не пил настойки боярышника. И потому не мог доподлинно решить – похожа ли она на бразильский ром, или всё же ближе к ямайскому, которым уже запахли сумерки, томные, длинные…

Эту беду Нионилов по-товарищески вызвался тут же исправить, и достал из кармана помятого, обтруханного на сгибах пиджака пузырёк из российской аптеки.

– Проблема в одном, Ромуальд, где взять «кока-колу»?

Но «кока-колу» они довольно быстро нашли в автомате прохладительных напитков, который тут же и разломали, пугая немцев, непривычных к такому радикальному потребительству. Немцы хотели вызвать полицейских, но Нионилов, уже неплохо освоившийся в Германии, сказал им два волшебных, и, как ему казалось, немецких слова:

– Ремонт, ферштейн?

Обступившие Сайкова и Нионилова немцы «не ферштейн».

– Ах ты, блин, забыл! – хлопнул себя по лбу Алексей. И достал из другого кармана того же пиджака тонкий чёрный рабочий халат, в котором обычно проделывал все свои похмельные «ремонты» в ФРГ.

Когда Нионилов одел халат, имевший международный статус рабочей спецодежды, и кокетливо застегнул его на две пуговицы, немцы заулыбались, и со словами "Ремонт, ремонт, я-я…" стали расходиться.

– Главно, Рома, ремонты всегда я делаю, а они про себя говорят! – обиженно пожаловался Нионилов. Достал из заднего кармана брюк траченный молью фабричный берет токаря с пимпочкой на маковке, одел на себя – тут уж даже подошедший полицай смутился и отдал честь…

Сайков и Нионилов поочередно пробовали то бразильский ром, то «колу» с боярышником, но вот незадача: чем больше они пробовали, тем меньше различали сходства и различия чего бы то ни было…

Так и добрели они, уже на спотыкавшихся ногах до складского лифта. Этот лифт был специально сделан для спуска из павильона в подвал, где стояли стеллажи с книгами. Любой книготорговец, облюбовавший книгу на выставке, может спуститься вниз и сразу же заказать партию.

Но желающих было мало, и потому лифтер, присматривающий за сверкающим стеклом и хромом оборудованием, явно скучал.

– Nach unten (Вниз)? – спросил лифтер у издателя и писателя.

– «Антенну нах…»? – спрашивает… – перевёл Нионилов Сайкову, хотя тот и не просил. И принял решение за двоих:

– Без проблем, братан… Сам решай, куда её…

Лифтер по-русски не понимал, в отличие от Нионилова, ловко переводившего с немецкого, и решил перейти на язык международного общения.

– Down (Вниз)?

– Сам ты Даун!!! – обиделся Ромуальд Сайков такому невежливому обращению к самому уважаемому в России издателю.

– You – down (Вы – вниз)? – снова переспросил лифтер. Видимо, у него был безобразный вестфальский акцент, потому что Сайков ничего не понял, кроме повторного оскорбления.

И – удивляясь своей демократичности – дал лифтеру в зубы… Даже охрану подзывать не стал – лично приложил… Вот что настойка боярышника со снобами-то делает!

Лифтер от неожиданности подставился по полной и упал.

Сайков брезгливо стянул выпачканную кровью и слюнями белую перчатку и выбросил на пол, поверх лифтера.

А Нионилов трусовато, как шакал за тигром, подскочил к поверженному вестфальскому голиафу и пару раз пнул его растоптанной, похожей на тапок, мягкой туфлёй под зад:

– Вот тебе твоя антенна, а вот тебе Дауном на людей ругаться!!!

Но, поскольку Сайков уже пошел дальше, Нионилов посеменил следом за боссом, опасаясь оставаться один на один со здоровенным немецким парнем…

– Die verfluchten Franzosen... – ругался лифтер, вставая и платком зажимая разбитую губу. – Sie werden noch für Lothringen antworten! (Проклятые французы… Вы ещё за Лотарингию ответите!)

Но про него уже забыли, его уже в упор не видели – тем более что у Сайкова глаз на затылке нету…

– Вежливым надо быть, Лёша… – учил Сайков уму-разуму Нионилова. – Это слабые пьют для храбрости, а потом шумят, чтобы не потеряться… А мы, сильные, пьём, чтобы расслабиться, а потом ведём себя тихо, чтобы никто не пострадал…

Где-то в районе стилизованных оазисов арабской современной литературы, среди журчащих фонтанчиков, сильный – и усиленный поучениями босса, Нионилов совсем затих и выпал из поля зрения Ромуальда. Владелец раскрученной торговой марки «Клише à la Бог» следовал далее в гордом одиночестве, и ему почему-то казалось, что его приталенный костюм «джерси» из полосатого стал клетчатым… Причин могло быть три: или пиво у Редисова, или бразильский ром, или настойка боярышника…

А когда полосатый костюм становится клетчатым – это верный знак, что нужно закругляться на работе, ибо – устал по всем приметам. Но трудоголик Сайков никак не мог уняться, стыдясь образа Нионилова, валявшегося среди фонтанчиков под надписями арабской вязью…

Так он и дошёл до испанских стендов, где стоял большой муляж из папье-маше в виде быка с корриды. Бык рекламировал что-то из книжной продукции, но Сайков не стал разбираться в таких мелочах, скинул пиджак с шёлковой красной подкладкой и стал травить картонного быка криками:

– Торро! Фас! Фас! Торро!

Испанцы решили похулиганить, как они думали, с пьяным французом, и толкнули быка сзади. Бык боднул рогами Сайкова, и тот, вместе с пиджаком и его генеральской подкладкой красного шёлка отлетел в павильон с черными стеллажами, черным полом, мебелью и негром посреди всей этой черноты… И тут Сайков почувствовал гордость за родной, великий, могучий язык – потому что негр матерился чистым литературным русским матом…

– Мужик! – спросил Сайков, осклабясь. – Ты из Габона?

– Из гон*она! – огрызнулся мужик. – Не слышишь, что ли, русский я?!

– А чего чёрный тогда? Перформанс?

– Сам ты пидо*ас! Никогда, никогда не притронусь я к замене картриджей в принтере…

Только тут Ромуальд Сайков увидел, что сильно испачкался в принтерной краске, а особенно пострадала малиновая подкладка пиджака и левая брючина.

– А подлец Нионилов спит себе на арабской витрине и горя не знает… Разве что песок из него потом будет сыпаться… Но это всем светит…

В расстроенных чувствах самый модный издатель из РФ направился наискосок к кофейному автомату, чтобы залакировать кофием богатый набор спиртных напитков внутренних органов.

Тут-то, на каком-то зигзаге неровной траектории Сайкова – он и наткнулся на проклятый стенд гей-литературы. А наткнувшись – сделал свой политический выбор: стенд уронил, а фотоальбом проклятых извращенцев покрыл исторгнутыми изнутри чувствами напополам с утренним завтраком…

 

*  *  *

 

– …Что ж! – поучал похмельный Сайков в полицай-участке явившуюся вызволять его Инну Адлер. – Ночь в «обезьяннике» того стоит… Видела утренние газеты? Скандал! Русские во Франкфурте атакуют однополые браки! В Петербурге депутат Милонов уже собрал трёхсоттысячную демонстрацию в поддержку издателя Сайкова, не побоявшегося высказать гражданскую позицию в сердце Гейропы! Продажи книг под маркой «Клише à la Бог» в России выросли в пять раз, а в Европе – в двадцать… Жалко только что голова трещит…

– Ну, хорошо всё, что хорошо кончается… – устало улыбнулась Инна Адлер. – Пивная за углом, сами доберётесь?

– Инночка, а как же я без тебя…

– А мне ещё в один полицай-участок зайти нужно, за правозащитником Алексеем Ниониловым…

– Тоже возражал против однополых браков?

– Нет, скорее наоборот, если можно так выразиться… Он в арабском секторе демонстративно помочился на паранджу, выражая протест против многожёнства…

– Ну, тоже неплохо, – задумчиво закусил ноготь мизинца Ромуальд Сайков… – С маркетинговой точки зрения! Не зря на эту франкфуртскую книжную ярмарку ездили…

 

© Александр Леонидов (Филиппов), 2016

© Книжный ларёк, публикация, 2016

—————

Назад