Баюн Явраев. Гномья доля

25.11.2015 18:31

Из цикла "Легенды и сказки Вышнего Рарога"

ГНОМЬЯ ДОЛЯ

 

Гном Тильдус был недоволен: что они себе позволяют, эти маги?! Он – член Ратуши, единственный, кстати, из гномов… Он вносит в городскую казну весомую лепту доходов в виде сборов и пошлин с его деятельности. Да в конце концов, он единственный в их округе издатель – да-да, вы не ослышались, именно – издатель книг и Городского листка, в коем можно почитать обо всяких новостях округа. Если читать, конечно, умеете.

А маги, чтоб их нелюдь за пятку хватила! – всячески его охаяли прилюдно, да еще на заседании Ратуши унизили перед другими членами. Мыслимое ли дело – сделать заказ на печать полста свитков, а потом тянуть с оплатой, полгода увиливая и всячески отбрехиваясь, чтобы в итоге – после случившегося пожара на складе готовой продукции – обвинить во всем почтенного книгоиздателя, дескать, он и учинил поджог самого себя, чтоб, значит, скрыть свою несостоятельность как делового партнера.

И поди докажи сейчас, что свитки имели место быть, но не отдавались заказчикам в виду полной финансовой несостоятельности последних. По законам их округа наемные работники права свидетельствовать в суде не имеют. А у Тильдуса все работники издательства были наемными да еще приезжими, съехавшимися в город с окрестных сел и деревенек. Пятеро работных мужиков-людей, четыре печатницы тоже человеческой расы, четверо гоблинов-грузчиков и два лепрекона – точнее, лепрекон-казначей и лепрекониха-стряпуха (их сам тролль не разберет – все как один на одно кривое лицо).

А с пожаром-то – подозревал оскорбленный в лучших чувствах гном – дело и вовсе нечисто было. В ту ночь, вообще-то как всегда склад должны были охранять двое гоблинов (они и грузчики, и сторожа) – по двое посменно. Но отчего-то парочка их вдруг заболела-занедужила, а оставшиеся двое – близнецы – самовольно умотали к себе в деревню, на какое-то семейное торжество, даже не предупредив хозяина, то бишь Тильдуса. За такое следовало бы рассчитать стервецов незамедлительно, но где ж взять дешевых работников? Издатель был рачительным хозяином, экономил каждый грош, потому и выбился… хм… в люди. Нынешние работяги обходились ему намного дешевле, чем если бы он нанял из числа городских, местных.

Но именно в ту ночь склад, оставшийся без присмотра и полный отпечатанного товара (в том числе и клятых магических свитков), ни с того ни с сего загорелся, а вся продукция превратилась в пепел и золу.

Нет, без поджога точно не обошлось. Может, сами маги, чтоб значит банкротами не выглядеть да и гнома уязвить, и наняли какого городского пропойцу. А что: сунь в зубы пятак такому – а их полно в Трущобах ютится – так он не то что склад какого-то разбогатевшего гнома, родную хату спалит.

Гному жаловаться было некому: представители других рас его бы и слушать не стали – как же, гном ведь, а кто их племя любит?! Дела с ними ведут, это да, особенно, ежели ты богат, но вот дружить… А своих он сторонился, точнее это они его избегали. Оно и понятно – позорил он гномий народ. Гномы ведь чем славятся – своими навыками в кузнечном деле, в оружейном, в рудознатческом, на крайний случай – банковском. Но вот книжки издавать да листки всякие печатать – постыдно гному такое занятие, это вам не лепреконы какие-нибудь и даже не карлы.

Вот и сидел Тильдус весь такой замурыженный, пил горькую настойку – ее ему присылал свояк-полугном, сам делал, на травах лесных настаивал. Вот он-то, полукровка, только и общался с родственничком, привечал того, когда мимо их хутора гном проезжал. Полугном-получеловек Кардус был более высок чем обычные гномы, зато и в плечах поуже. Женат был на человеческой девушке. А таких чистокровные гномы вообще за людей… простите, за гномов не считали. Вот и дружили два изгоя: оба на людских женщинах женатые.

Пил Тильдус горькую и все больше мрачнел: людям и другим расам добро делаешь, а они тебя в грязь норовят макнуть по самые эти... ну, вы понимаете. И-эх!.. Ради чего он покинул свой клан, свой народ, полюбив горожанку и притом человечьего роду-племени? Хотел влиться в общество – в эту разношерстную городскую жизнь. Имел сызмальства тягу к книжной мудрости, к шелестению страниц фолиантов. Проникся страстью и решил, что непременно станет изготовителем изделий не из металла или камня, а из бумаги да папируса. Сколько ему пришлось вынести всего из-за своего решения!.. Да только тверд он оставался в своих намерениях. Приехал в город, поступил учеником к тогдашнему печатнику, который и занимался-то лишь изготовлением всяких документов для Ратуши да иногда пробавлялся заказами городских богатеев – адрес там оформить или бумагу какую справить.

Тильдус поставил дело широко и тем превзошел учителя. Тот человек протянул недолго, спился, дело загубил, и однажды его нашли замерзшим в сугробе у городской стены. Но прежде гном успел набраться умений-знаний и, жестоко на всем экономя, отложить сумму, необходимую для покупки в соседнем, столичном, округе печатного станка. С этого и началось его предприятие, которое с годами выросло в одну из крупнейших в княжестве типографий.

Но сколь ни старайся, сколь ни пыжься – все одно, для людей и тех же эльфов ты останешься презренным гномом, а для соплеменников – предателем и отступником. Не свой среди чужих, чужой среди своих.

Идти домой окончательно расхотелось, не было мочи видеть жену, ее полные укора глаза. Слышать смех детишек и понимать, что их отец, по сути, безродный нувориш, и никогда не сможет стать наравне с другими городскими авторитетами – нет, вынести этого он сейчас был не в силах.

И как прикажете жить дальше – опять скрипя зубы тянуть лямку делового и работящего, но изгоя? Сегодня они, злодеи, склад пожгли, а завтра петуха красного пустят в их доме и типографии. Воистину зависть людская и заносчивость эльфийская не знают границ!

И решил Тильдус спьяну, что распустит работников, продаст печатню, а сам с семьей уедет к свояку, там будет пчел разводить, мед продавать и тем жить-питаться.

Допил настойку и завалился спать прям в своем кабинете, в типографии, благо топчан имелся, для работников в углу поставленный – те сидели там чинно, пока хозяин наставления им давал по утрам в рабочие дни.

На следующий день гном проснулся с тяжелой головой и красными глазами. Похмелье выдалось скверным – почти ведь не закусывал накануне, да и нервы давали о себе знать. Потому не сразу понял, чего от него хотят: пришел старший печатник мужик Фрол и начал бубнить о каком-то посетителе, который, дескать, дожидается хозяина ужонно с самого утреца.

Наконец, Тильдус проморгался, икнул и, причесав непокорную и все еще черную как смоль шевелюру, велел звать непрошеного гостя. Ибо чего-чего, а вот посетителей он никак не ждал и точно помнил, несмотря на затуманенные зельем мозги, что ни с кем не договаривался о встрече.

Вошел высокий седобородый старик в длинной сероватой хламиде. Гном тут же внутренне скривился: опять маг! Внешне же сохранял каменное лицо, если можно было вообще говорить о каком-то его выражении во время жуткого похмелья.

Казалось, визитеру нет никакого дела до внешнего вида хозяина. Он чинно прошел к предложенному креслу, уместил в нем свои худые мослы и, коротко взглянув на издателя, чему-то кивнул и разлепил губы:

– Уважаемый мэтр Тильдус, меня привела к вам нужда.

И, увидев растущее на лице взъерошенного собеседника недоумение, поспешил пояснить:

– А нужда такого рода: мне нужен компаньон.

Гном выгнул кустистые брови еще выше.

– Дело в том, – продолжал как ни в чем не бывало гость, – что я, как и вы, уважаемый, являюсь с некоторых пор издателем. Да-да-да, именно так – издателем книг.

Он выпрямился в кресле во весь свой немаленький рост и ткнул указующим перстом в удивленного гнома:

– Только дело мое – или правильнее сказать – служба! – не похоже на то, что обычно практикуется среди остальных, гм… людей и не людей. Вот вы, уважаемый, когда-нибудь где-нибудь слышали об издательстве «Вышний Рарог»?

И, дождавшись, когда хозяин кабинета отрицательно покачает головой, старец торжествующе хмыкнул:

– Вот-вот, так и с другими – никто и слыхом не слыхивал, а между тем, «Вышний Рарог» дал жизнь великому множеству литературных шедевров.

– И что же это за шедевры такие? – наконец, посмел вставить слово пришибленный напором визитера владелец печатни.

Тот лишь махнул рукой – не важно, мол, речь сейчас не об этом. И дальше он пустился в рассуждения на тему сотрудничества «двух почтенных издателей»: гномий слух умастило выражение «почтенный».

– В общем, мэтр, – подвел итог своей речи Смотритель, – ваш вклад в дело будет заключаться в поиске талантливых сочинителей в вашем мире… э-э-э, в смысле, в вашем округе. А уж я беру на себя все остальное: то есть все расходы по выпуску книг на вашей печатне и по выплате достойных авторских вознаграждений. Как вам такое?

Тильдус молча смотрел на него и никак не мог понять – что перед ним разыгрывают: клоунскую буффонаду или наглый развод на денежки? Ну не может же серьезный человек, к тому же – судя по внешнему виду и повадкам – самый настоящий маг, всерьез говорить об издании книг презренных бардов и менестрелей, которым, к тому же, собирается еще и приплачивать за их брехню?!

Книги издавали лишь летописцы князя, ученые мужи и любомудры, а еще – изредка – маги. Кто ж будет читать побасенки разных гусляров да песняров?

– Не сомневайтесь, мэтр, – как бы читая его мысли, заверил странный маг. – Мои читатели будут брать сии сочинения. Вы только обеспечьте мне самих сочинителей увлекательных и развлекающих ум историй.

Тильдус на миг задумался – вспомнил о своем положении, о скрытой травле, о печалях своих… и решил – а, была – не была! Найму ловких людишек, пусть ищут по тавернам да трактирам умеющих заливисто болтать, всех этих выдумщиков да измыслителей. Пусть рассказывают свои истории, пусть брешут, а писцы будут за ними записывать. Всю эту словесную бурду будем собирать в свитки, а те печатать в виде сводов и трактатусов – только сопровождая фривольными картинками. Попробуем разок – если Смотритель не обманет, отвалит денег и на издание, и на вознаграждение, да и мне останется сверху приличный навар с этого, то… Да о чем тут думать, делать надо, а не рассуждать – любомудры пусть рассуждают.

Расстались уже добрыми друзьями – Смотритель даже подарил (ловко как-то выудил из-под полы) флакон из темного стекла под чудным названием «Коньяк армянский», мол, лучшая в мире настойка для опохмелки. Так оно, впрочем, и оказалось.

Надо ли говорить, что, открыв у себя филиал издательства «Вышний Рарог», башковитый гном не прогадал. Вскорости дело было налажено и пошли первые прибыли. Ну а желающих сочинять сказки да причудливые истории – всегда хватало с избытком. Уж чего-чего, а этого-то добра было навалом и в мире гнома Тильдуса – даже если брать отдельно взятый округ, где почтенный мэтр изволил проживать.

Ну, а Смотритель… что ж, он иногда захаживал к коллеге, и всегда приносил с собой этот отменный напиток (не иначе магическим искусством созданный) – «Коньяк армянский».

Развлекательное чтиво внезапно стало пользоваться бешеным спросом, Тильдус сказочно разбогател на издании этих сочинений. К нему ходили на поклон все – и гордые чинуши из Ратуши, и чванливые богатеи, и высоколобые маги. И люди, и эльфы признали в нем равного. А однажды прибыл гонец от клана гномов, из которого был родом Тильдус, принеся депешу совета старост, в коей гном Тильдус приглашался на сход кланов округа. Так гном замирился с соплеменниками.

А все благодаря Смотрителю – не забывал он, всегда радушно встречая редкого гостя.

А что там было дальше – о том нам не ведомо.

 

© Баюн Явраев, текст, 2015

© Книжный ларёк, публикация, 2015

—————

Назад